Неточные совпадения
У письменного стола
была стойка с обозначенными золотыми ярлыками ящиками различного рода дел.
Была у меня собака Контеска;
стойка необыкновенная, верхним чутьем все брала.
Хотя час
был ранний, в общем зале трактирчика расположились три человека.
У окна сидел угольщик, обладатель пьяных усов, уже замеченных нами; между буфетом и внутренней дверью зала, за яичницей и пивом помещались два рыбака. Меннерс, длинный молодой парень, с веснушчатым, скучным лицом и тем особенным выражением хитрой бойкости в подслеповатых глазах, какое присуще торгашам вообще, перетирал за
стойкой посуду. На грязном полу лежал солнечный переплет окна.
Вахрушка пробежал село из конца в конец раз десять. Ноги уже плохо его слушались, но жажда оставалась. Ведь другого раза не
будет, и Вахрушка пробивался к кабацкой
стойке с отчаянною энергией умирающего от жажды. Закончилась эта проба тем, что старик, наконец, свалился мертвецки пьяным
у прохоровского кабака.
— Не в кабаке, чай,
будет, не перед
стойкой, — отвечал Патап Максимыч. — Напиться не дам. А то, право, не ладно, как Снежковы после проведают, что в самое то время, как они
у нас пировали, родной дядя на запоре в подклете, ровно какой арестант, сидел. Так ли, кум, говорю? — прибавил Чапурин, обращаясь к Ивану Григорьичу.
— Да так! С одним моим знакомым
был случай не в пример необыкновеннее вашего. Жил это он в своем имении Харьковской губернии, сад
у него
был при доме большой, а за садом болото. Вот он раз утречком взял ружье, собаку крикнул — Нормой звали — и отправился через сад на болото. Собака вперед убежала и на болоте уже
стойку сделала, а он только что к нему подходить стал, как вдруг из дому лакей бежит.
— Перш усего
выпьем чарочку за шинкарочку, — балагурил
у кабацкой
стойки старый Коваль, как ни в чем не бывало. — Ну, Дуня, давай нам трохи горилки, щоб вороги мовчалы и сусиди не зналы… Так я говорю, Терешка? Отто ведмедица!.. отто проклятуща!..
Беспалый попрежнему стоял
у стойки и сосредоточенно
пил водку.
— Дунька… А вот разойми
у нас руки: сватами
будем, — заговорил Тит Горбатый, останавливаясь
у стойки.
В кабаке стоял дым коромыслом. Из дверей к
стойке едва можно
было пробиться. Одна сальная свечка, стоявшая
у выручки, едва освещала небольшое пространство, где действовала Рачителиха. Ей помогал красивый двенадцатилетний мальчик с большими темными глазами. Он с снисходительною важностью принимал деньги, пересчитывал и прятал под
стойку в стоявшую там деревянную «шкатунку».
Часть кабацкой публики столпилась около этого крылечка, потому что в кабаке
было уж очень людно и не вдруг пробьешься к
стойке,
у которой ловко управлялась сама Рачителиха, видная и гладкая баба в кумачном сарафане.
Любопытно
было то, что теперь из кабака не погонит дозорный, как бывало раньше: хоть умри
у стойки.
Небольшая захватанная дверка вела из-за
стойки в следующую комнату, где помещалась вся домашность кабацкой семьи, а
у целовальничихи
было шестеро ребят и меньшенький еще ползал по полу.
Пошатываясь, старики побрели прямо к
стойке; они не заметили, что кабак быстро опустел, точно весь народ вымели. Только в дверях нерешительно шушукались чьи-то голоса.
У стойки на скамье сидел плечистый мужик в одной красной рубахе и тихо разговаривал о чем-то с целовальничихой. Другой в чекмене и синих пестрядинных шароварах
пил водку, поглядывая на сердитое лицо целовальничихина сына Илюшки, который косился на мужика в красной рубахе.
Закрутились. Допили бутылку, поехали на ковке на Васильевский остров. Там еще в каком-то трактире
пили. Орган около буфета ухал „Марш тореадоров“, толпился народ
у буфетной
стойки. Печерников сидел, свесив голову над полной рюмкой, и говорил...
— Гаршнеп обыкновенно очень смирен, вылетает из-под ног
у охотника или из-под носа
у собаки после долгой
стойки без малейшего шума и летит, если хотите, довольно прямо, то
есть не бросается то в ту, то в другую сторону, как бекас; но полет его как-то неверен, неровен, похож на порханье бабочки, что, вместе с малым объемом его тела, придает стрельбе гаршнепов гораздо более трудности, чем стрельбе дупелей, особенно в ветреное время.
—
У меня
была собака, — рассказывал Сарматов, размахивая руками, — пойнтер розовой масти… Уверяю вас: настоящей розовой. Это крайне редкий случай. И что же! Эта собака раз выдержала трехчасовую
стойку… Нынче уж таких собак нет.
Среди немногих посетителей я увидел взволнованного матроса, который, размахивая забытым в возбуждении стаканом вина и не раз собираясь его
выпить, но опять забывая, крепил свою речь резкой жестикуляцией, обращаясь к компании моряков, занимавших угловой стол. Пока я задерживался
у стойки, стукнуло мне в слух слово «Гез», отчего я, также забыв свой стакан, немедленно повернулся и вслушался.
Вот тут,
у этой стены, стояли старые, разбитые клавикорды; вдоль прочих стен расставлены
были стулья и диваны, обитые какой-то подлой, запятнанной материей; по углам помещались столики и etablissements [
Стойки.], за которыми лилось пиво; посредине — мы танцевали.
Когда уходила, они пошли меня провожать до трамвайной остановки. А когда повернулись и пошли домой, крепкие,
стойкие, три кожаные курточки, то
у меня задергались брови, сжались зубы, я решила:
буду идти по тому пути, чтобы стать кожаной курточкой. Это — твердое решение, это — резкий перелом.
Он лёг спать не
у себя в каморке, а в трактире, под столом, на котором Терентий мыл посуду. Горбун уложил племянничка, а сам начал вытирать столы. На
стойке горела лампа, освещая бока пузатых чайников и бутылки в шкафу. В трактире
было темно, в окна стучал мелкий дождь, толкался ветер… Терентий, похожий на огромного ежа, двигал столами и вздыхал. Когда он подходил близко к лампе, от него на пол ложилась густая тень, — Илье казалось, что это ползёт душа дедушки Еремея и шипит на дядю...
Катя зашла. За
стойкою с огромным обзеленевшим самоваром грустно стоял бывший владелец кофейни, толстый грек Аврамиди.
Было много болгар. Они сидели на скамейках
у стен и за столиками, молча слушали. Перед
стойкою к ним держал речь приземистый человек с кривыми ногами, в защитной куртке. Глаза
у него
были выпученные, зубы темные и кривые. Питомец темных подвалов, не знавший в детстве ни солнца, ни чистого воздуха.
Следовательно, и здесь
у поручика Крита нужно
было заслужить маршировку с ружьем предварительно
стойкой и поворотами на месте, а езду в манеже ездою на корде без стремян‹…›
Дворник
был безграмотный, но сказал, что он менивал для жильцов такие деньги, что деньги хорошие, но бывают поддельные, и потому советовал для верности отдать здесь
у стойки.
Повстанцы молча продолжают
пить. Кабатчица входит с гитарой. Садится
у стойки и начинает настраивать.